Классицизм в ландшафтном дизайне

Классицизм в ландшафтном дизайне

Географические условия

За исключением Японии все части цивилизованного мира опутали торговые связи. Южная и Центральная Америка уже были поделены между Испанией и Португалией и продолжали перекачивать свои богатства в Европу; Северная Америка же почти целиком говорила по-английски (или по-французки — прим. пер.). Открытие морских путей вокруг мыса Доброй Надежды в Южной Африке распахнуло двери торговле между Европой и Востоком; повсюду размещались колонии. Путешествия были небезопасны, но лучше управляемы, чем наземные перевозки, а тяжело гружёные суда перевозили не только товары, но и идеи. Монархии Версаля и Пекина весьма интересовались друг другом, однако идеи распространялись почти исключительно с Востока на Запад, что оказывало на развитие ландшафта далеко идущее влияние. Впервые начинает появляться тенденция к глобализации. Теперь по миру перемещались не только идеи, но и растения, которые размножаясь, перемешивались с местными видами и захватывали место под солнцем с энергией, недоступной естественной растительности.

История

К XVIII веку объединяющая сила средневекового христианства, наконец, иссякла, и её место заняли абсолютные монархии, как в малых, так и в больших странах. Вслед за закатом Испании доминирующее положение в Европе заняла Франция Людовика XIV; при этом Германия все еще пребывала в виде россыпи небольших княжеств, восстанавливающихся после Тридцатилетней войны. Папы, утратив собственное влияние, поддерживали Францию, и лишь протестантская Англия и Голландия могли выступать противовесом. По мере ослабления французской мощи после смерти Людовика XIV росла сила Англии. Британия правила в Индии, и её колонии, основанные по всему миру, процветали настолько, что самая мощная из них, в Северной Америке, смогла завоевать независимость в 1783 г. В Европе Швеция и Дания, неспособные выгодно использовать открытия Нового Света, утратили былые позиции в политике, но не в культуре. Россия при Петре I хотя и смотрела на Запад, но расширялась на восток почти до границ обширной Китайской империи маньчжуров (1644–1912). В конце века при Фридрихе Великом мощной силой стала Пруссия, Польша же исчезла с политических карт. Для Европы то была безжалостная эпоха политики силы правителей.

Общество

Едва ли что-то угрожало абсолютным монархиям Востока, но люди Европы находили их всё менее приемлемыми; в 1789 г. разразилась Французская революция. В качестве противоположности абсолютной монархии выступала республиканская Голландия и особая парламентская монархия Англии. Английская аристократия предпочла пригласить монарха из-за моря, чтобы тот осуществлял символическое правление, чем иметь своего, домашнего, правящего «божьей милостию». Страной управлял парламент, а парламентом — землевладельцы, чьи основные интересы заключались в сохранении их образа жизни в сельских усадьбах. Во Франции аристократия собиралась вокруг Версаля; в Англии же городской дом был хотя и изысканным, но не более чем pied-à-terre — временным жильём. В 1700 г. небогатые классы жили весьма скудно, XVIII-й век благоволил богачам; представители нового класса ринулись в колонии. У аристократов было достаточно средств и времени, чтобы приобретать знания, путешествовать за границу, собирать коллекции и при всём том управлять своим имением так рачительно, что им удавалось привести в гармонию преподанный им классицизм с простотой сельской жизни. В конце века английский пейзаж формировали огромные зелёные парки, окруженные сельскохозяйственными угодьями, а особняки ломились от собраний предметов искусств.

Экономика

Богатства, хлынувшие в Испанию вслед за завоеванием Мексики и Перу, перевернули и разрушили экономику страны, опустив её до уровня второразрядной державы, однако косвенно послужили Европе в целом. Во Франции до предела возросло налогообложение бедных слоев в пользу монархии, аристократии и духовенства. В Англии доходы в принципе росли за счёт ренты фермеров арендаторов, причём личные отношения между арендаторами и землевладельцами зачастую носили личный характер, а потому лучше работали. Традиционная система земледелия была чересполосной, крестьяне обрабатывали несколько полос, обычно удалённых друг от друга. Такое землепользование представлялось нерентабельным, и в течение столетия были приняты законы об огораживании, определившие сегодняшнюю систему полей и изгородей. Благодаря этой и другим мерам производительность выросла к общей выгоде государства и землевладельцев, однако в убыток крестьянству. К концу века процесс индустриализации в городах стал обещать более стабильную жизнь, началась миграция с сельских земель и рост фабричного населения, которое вскоре превратило британскую экономику из сельскохозяйственной в промышленную. Многочисленные судоходные каналы стали предвестниками будущей экспансии городов, которые вскоре стали расширяться в сельскую местность.

Философия

То был «Век разума». К 1700 г. Церковь утратила поддержку среди влиятельных и образованных классов, решивших, что единственным богом, которому следует поклоняться, является не Бог Нового Завета, но самоё нация. Эмпирики Джон Локк (1632–1704 гг.), Джордж Беркли (1685–1753 гг.) и Дэвид Юм (1711–1776 гг.) заложили философское обоснование позитивной науки и в конце концов отделили её от богословия. Для ландшафтного проектирования это имело особое значение, ибо помогало заполнить духовный вакуум, беспокоивший всех мыслящих людей. Не случайно философы Лейбниц и англофил Вольтер (1694–1778 гг.) черпали идеи в этике и философии Китая. Изучались переводы трудов Конфуция (ок. 550–478 гг. до н.э.), позволявшие обосновать преимущество светской морали перед богословскими догмами. Революционная концепциия религии как рациональной доктрины, а вовсе не божественного откровения, пронизывала рассказы о природе и климате самого Китая. Эти тексты были полны назидательных сентенций и фантастических преувеличений, но идеи, в них содержащиеся, бередили умы европейцев. Иную точку зрения исповедовал философ Жан-Жак Руссо (1712–1778 гг.), призывавший вернуться к природе, в состояние «благородной дикости», однако и он сочувствовал идеям ниспровержения существующего порядка.

Культура

Ландшафтное проектирование комбинировало принципы трёх школ: a) западного классицизма, наследовавшего непосредственно итальянскому барокко, или поданного через призму искусства абсолютистской Франции, которое большинство европейских стран стремились превзойти или хотя бы скопировать; b) китайской, за которую французский двор сначала ухватился, оценив внешние новизну и фривольность, но не распознав глубины внутреннего символизма. Принципы нерегулярной планировки, характерные для этой школы, настолько походили на принципы английского проектирования, что на континенте даже именовались «англо-китайскими»; c) английской, отрицавшей классицистические идеи в ландшафте (но не в архитектуре) и стремившейся к созданию искусства новой, либеральной эпохи. Обратившись к эстетике английской живописи, можно обнаружить в ней итальянские корни. Тем не менее, это прежде всего литературное направление, вполне самостоятельное, в своих основах заложенное ещё в трудах Дж. Мильтона (1608–1674 гг.). К середине столетия влияние английской школы распространилось по всей Европе, смешавшись со стилем шинуазри — «китайщины».

Итальянское влияние

В Италии дух барокко нашёл выражение в работах венецианских живописцев Дж.Б. Тьеполо (1696 –1770 гг.), Дж.А. Каналетто (1697 –1768 гг.), Ф. Гварди (1712 –1793 гг.), и римских архитекторов Н. Сальви (1699 –1751 гг.) и Ф. де Санктиса (1679 –1731 гг.). Влияние итальянской культуры ширилось. Австрия была географически и духовно ближе к Италии, чем к Франции, потому разгром турок под Веной в 1683 г. дал невиданный толчок к временному расцвету барочной архитектуры и ландшафтов во дворцах и монастырях. Вдохновение черпали и у итальянцев, и у австрийцев. Бельведер в Вене представляет собой классический барочный узор, образуемый сочетанием сада, города и неба; в отличие от него комплекс Мелькского монастыря представляет собой романтичную барочную композицию, основанную на средневековой зависимости от конкретного места. Во всей Европе, за исключением, возможно, лишь Голландии и Португалии (Лиссабон был перепланирован в 1755 г.), классические ландшафтные парки создавались под влиянием французов, тогда как законодателями мод в архитектуре были итальянцы; Вильгельмсхёэ причудливо соединил итальянские, французские и английские мотивы. В Англии новая, революционная концепция романтического ландшафта, вытеснив классицистическую, сыграла в архитектуре роль своего рода противовеса по отношению к строгому итальянскому палладианству, зародившемуся двумя веками ранее. Образчик гибридной барочной архитектуры иезуиты выстроили при дворе китайского императора Цяньлуна (годы правления — 1735 –1796 гг.) вместе с экспериментальными гидравлическими фонтанами и другими диковинами

Фонтан в Риме

Французское влияние

Средоточием французского видения ландшафта являлся Версаль и его парижская реплика — сады Тюильри. Упорядочение ландшафта теперь считалось обязательной частью планировки городов: в Ниме крепостной инженер взял ландшафт в качестве основы для пересмотра плана города целиком, а в Нанси, на площади Станислава, переплетения лип стали естественной и неотъемлемой частью архитектурной структуры городского пейзажа. Французский подход к организации пространства господствует на протяжении эпохи. Он лег в основу регулярной городской планировки, по которой строился Вашингтон, как и большинство других крупных городов вплоть до наших дней. Желание подражать Королю-Солнце побудило германских государей к возведению множества претенциозных сооружений; вокруг загородных резиденций построенных тогда, впоследствии выросли современные города. Слабеющая испанская монархия последовала по французскому пути, но ландшафтная архитектура русских царей, основавших Санкт-Петербург в 1703 г., оказалась более независимой и космополитичной; на неё влияли и итальянское барокко, и собственные восточные традиции, и в не меньшей мере современная Франция.

В течение всего века французское классицистическое влияние смешивалось с итальянским, побуждая расширять регулярные пространств средствами геометрии. Основными элементами планировки являлись закрытые аллеи и открытые пространства, и они легко переходили от зелёных стен стриженых живых изгородей в улицы и площади городов. Германия предоставляла для формирования разнообразного ландшафта более широкое поле деятельности, чем Франция, однако немецкие парки подчас грешили чрезмерной прихотливостью. Оригинальность и изобретательность проявлялись в бесчисленных ландшафтах и садах, предвосхитивших расцвет немецкой философии и искусства конца века. Развитие концепции освоения ландшафта, как продолжения планировки парка или даже города можно условно назвать «государственной клаустрофобией». Например, Потсдам выражал стремления Фридриха Великого, возвеличившего династию Гогенцоллернов, расширить границы; и на общем плане, и в деталях чувствуется воля просвещённого самодержца и блестящего администратора, чьи территориальные амбиции простирались далеко за пределы тесных границ его государства.

ДВОРЕЦ БЕЛЬВЕДЕР

в Вене — резиденция аристократа и арена грандиозных представлений — был спроектирован Лукасом фон Хильдебрандтом для национального героя, принца Евгения Савойского; строительство началось в 1700 г. и завершилось в 1723 г. Сады закладывались в соавторстве с Франсуа Жираром. Гравюра показывает комплекс дворцовых садов: слева — нижний Бельведер, летняя резиденция, за которой раскинулся верхний Бельведер для развлечений. Сады нижнего поделены на секции, уютны и тенисты; клёны тщательно обрезаны и формируют зелёные стены 12 дюймов толщиной и 20 футов высотой. Верхние сады больше по масштабу, открыты и способны вместе с нижними вместить до 6 тыс. гостей. Несмотря на несходство планов, обе части сада объединяет общий проект. В отличие от творений Ленотра, эти сады сверху выглядят ограниченными и замкнутыми, но благодаря местоположению и наблюдаемому с верхней террасы отражению неба, границы сада словно бы раздвигаются. Картина Бернарда Беллотто середины века показывает открывающийся из верхнего сада вид на город. Справа салезианский женский монастырь и нижний Бельведер с низкими крышами; в центре — собор св. Стефана; слева — дворец Шварценбергов, заложенный в 1697 г. по проекту Фишера фон Эрлаха. Вид вверх по центральной оси  демонстрирует единство архитектуры и ландшафта. Очевидный осевой центральный проход отсутствует, поскольку линия сообщения между дворцами, прерываемая лестницами-пандусами, разделена и понижена к границам.


АБСОЛЮТИСТСКИЙ ИДЕАЛ

классицизма был доведён до предела в маленьких независимых германских герцогствах, которые в своей оригинальности и дерзости пытались «переверсалить» Версаль. Два ярких примера — Карлсруэ и Вильгельмсхёэ. Карлсруэ, выстроенный во славу маркграфа Карла III Вильгельма БаденДурлахского, был заложен в 1709 г. От дворца с его восьмиугольным центром расходятся 32 аллеи. Задние разделяют парк позади дворца, передние же формируют костяк нового города. Проект Вильгельмсхёэ (352) были ещё более грандиозными, учитывая сравнительную скудость средств его владельца. В 1701 г. ландграф Гессенский по совету француза Дени Папена разбил семикилометровую аллею от центра Касселя до середины арки эскарпа Хабихтсвальда. Вершину холма венчает огромный восьмиугольник. При взгляде из города он якобы возвышается над дворцовой крышей. Каскад по проекту итальянца Дж. Ф. Гверньеро был завершен лишь частично, но даже этот единственный законченный фрагмент превосходит размерами все подобные сооружения. Статуя Геракла насчитывает тридцать три фута в высоту, в его дубине могут поместиться восемь человек. Обелиск под ним имеет высоту 98 футов, сам каскад к платформе под восьмиугольником ниспадает на 130 футов, а вся конструкция при этом более чем на 1360 футов возвышается над протекающей через Кассель рекой Фульдой. К середине века, совпавшей с началом второго этапа фантастических работ, в моду вошёл романтизм, однако авторам удалось искусно привнести в парк новые веяния, не отказываясь от классицистической основы. Другие виды показывают аллею от дворца и визуальную связь дворца и восьмиугольника.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Санкт-Петербург, основанный Петром I в 1703 г. как стратегическое «окно в Европу» и как новая столица России, является уникальным примером трансформации малопригодного места для жизни в помпезный классицистический городской «ландшафт вод». Местоположение города — дельта реки Невы при её впадении в Балтику — в первозданном состоянии изображено на карте 1700 г. (356). Справа находится покинутая шведская крепость. Почва здесь была заболоченной и непригодной для строительства; материалы, в частности камень, приходилось везти издалека. План 1716—1718 гг. (357) показывает состояние возводимого города. В 1703 г. на острове у северного берега Невы была выстроена Петропавловская крепость. В 1704 г. на южном берегу были появились Адмиралтейская крепость и верфи, а также намечены, но пока не построены радиальные дороги. Вскоре после этого Ж.-Б. А. Леблон (1679—1719 гг.), ученик Ленотра, спроектировал гигантский овальный город на Васильевском острове (между рукавами Невы), чтобы скоординировать два сложившихся центра. Предложение было отвергнуто, а взамен принят сетевой план. Торговля и общественная жизнь, вращавшиеся вокруг адмиралтейства, окончательно сформировали городской центр на южном берегу. Адмиралтейская «игла» осталась визуальным символом города.

Петропавловская крепость

На плане 1846 г. фактически показан центр современного города. В течение XVIII века пустота и избыточная широта водного пейзажа непрерывно корректировалась. Берег напротив Петропавловской крепости был продлён стеной дворцов, и архитектор Зимнего дворца (1754—1762 гг.), итальянец Б. Ф. Растрелли поднял поодаль купола Смольного монастыря (1748—1764 гг., крайний справа на излучине реки) с подлинно барочным силуэтом. В 1804—1810 гг. на мысе Васильевского острова (известном как Стрелка) в попытке зрительно объединить два берега реки была выстроена биржа (арх. Тома де Томон). В 1818 г. частью городского пейзажа стал Исаакиевский собор (арх. Монферран), причём с Невы виден только его купол. Панорама показывает вид на запад с моста через Неву. В архитектурном облике хорошо прослеживаются европейские классицистические традиции, и шпили — атрибут стран северной Европы. Хотя водный пейзаж и не был преображен с той чуткостью к особенностям рельефа и уверенностью в своих силах, которые, кажется, от природы присущи венецианцам, имевшим дело с водой на протяжении столетий, здесь налицо величавость и масштабность городских пространств, напоминающих об огромном размере государства российского. Неопределённость в решении пространства города может объясняться неопытностью в формировании классического ландшафта и ставкой на иностранных проектировщиков. Более удачны едва ли не случайно образовавшиеся виды сочетаний разноцветных фасадов дворцов в стиле классицизма, видимые над каналами, такими как река Мойка.

Петергоф

Периферия Европы

НА ОКРАИНАХ ЕВРОПЫ в архитектуре начала века доминировал итальянский и французский классицизм, для строительства либо приглашали иноземных проектировщиков, либо местных специалистов, способных удачно интерпретировать новые модные стили. Леблон, так и не достигший мастерства своего учителя Ленотра, спроектировал загородный дворец Петра I Петергоф (Петродворец)  в 1717 г., расположенный на берегу Балтийского залива. Комплекс был поставлен так, чтоб император мог попадать во дворец водным путем. Фасад Екатерининского дворца в Царском Селе (Пушкин)  был создан Растрелли в середине века для дочери Петра Великого, императрицы Елизаветы; однако партер перед дворцом в узорах из красной, серой и чёрной гальки — чисто французский. Парк Фредриксборга  в Дании был спланирован датским архитектором Й. К. Кригером ок. 1720 г.; он предназначался в основном, чтобы любоваться пейзажами из дворцовых окон. Изначальный план  — прелестное сочетание итальянских и французских приёмов, интерпретированных датчанином.

Испания

В ЛАНДШАФТНОМ ДИЗАЙНЕ ИСПАНИИ преобладал французский стиль с некоторым налетом мавританского. Водяная лестница в Ла-Гранхе в СанИльдефонсо  с яркими выложенными плиткой подъёмами ступеней — часть внушительного комплекса, созданного в 1720—1740 гг. для Филиппа V. Парк приписывается французу Бутеле, проект соответствует романтичности окружающего пейзажа, однако ему недостаёт французского ощущения всеобщей организованности. Несомненно, восхищенный Ла-Гранхой и желая затмить Версаль, сын Филиппа Карл III создал в Казерте  самый длинный и пышный каскад в истории, спроектированный в 1752 г. итальянцем Л. Ванвителли. В Португалии genius loci чувствовался сильнее, потому там отдавалось предпочтение домашнему уюту, а не классицистической монументальности, и природному разнообразию, а не европейской упорядоченности. Французское влияние сказывалось не так сильно, и развившийся стиль ландшафтного проектирования стал оригинальным барочным сочетанием французских и итальянских приемов, мавританской Африки и Дальнего Востока. В 1755 г. центр Лиссабона был разрушен землетрясением. Карта Лиссабона, нарисованная в 1785 г., показывает новый план, созданный португальскими инженерами, объединяющий город и реку Тежу (Тахо) в композицию протяженного прибрежного пейзажа; справа к ней примыкает древняя Альфама с лабиринтами улочек, расположенная у подножия крепости. Близ Лиссабона располагаются дворец и сады Келуша, построенные в 1758—1794 г. под руководством француза Ж.-Б. Робийона и португальца Матеуша Висенте. Садовый канал ограничивают стены, украшенные поверху классическими статуями и урнами и покрытые традиционной цветной плиткой-азулежу, синей и белой изнутри, жёлтой и белой снаружи.

Дворец Келуш

ЖЁСТКАЯ ПРЯМАЯ ЛИНИЯ

К СЕРЕДИНЕ ВЕКА ЖЁСТКАЯ ПРЯМАЯ ЛИНИЯ, проводимая поперёк ландшафта, идеальным воплощением которой явилась закрытая трёхлинейная аллея, начала замечать окружающую среду, по которой она проходила, будь то в городе или сельской местности. В Ниме римский горный ландшафт у священного источника распоряжением главного военного инженера был превращён в общественный сад Жарден-де-Лафонтен. Отсюда начинались аллея и канал, распространяя чувство ландшафта, и классически связывая средневековый и римский город. План парка Потсдама, созданный по гравюре того времени, показывает почти двухкилометровую центральную ось, соединяющую все ландшафтные школы, наполняющие парк: барокко, шинуазри и английский парк. Самый оригинальный вклад сюда внёс славный прусский монарх-католик Фридрих Великий с его личной идеей функциональных виноградных террас, вплетённых в архитектуру Сан-Суси (1744, арх. Г. В. фон Кнобельсдорф), что уникально для западного классицизма и предвосхищает будущее.

ПРИРОДНАЯ И РУКОТВОРНАЯ СРЕДА

Человек XVIII века был хорошо знаком с обеими, умел извлекать удовольствие от их контрастирования, создавать между ними напряжённость или приводить их к гармоническому равновесию. Нигде эта игра не достигала такого совершенства, как в барочных фонтанах Рима и фонтане Треви, вдохновлённом Бернини; сооружение было воздвигнуто между 1732 и 1762 гг. по проекту архитекторов Н. Сальви и Г. Паннини и (в основном) скульпторов Филиппо делла Валле и П. Браччи. Этот грандиозный памятник духу человека как центра вселенной, культивировашемся при папском дворе. Фонтан Треви олицетворяет кульминацию борьбы за сохранение ренессансного идеала человека в мире, где сменяется общественный идеал. Триумф полный. Посредством искусства авторы достигли упорядоченной гармонии в кажущемся хаотичном нагромождении скал. Фонтан Треви — это превосходный образец классицистического ландшафтного искусства. В определенном смысле он подобен росписям пещеры Ласко, это последнее провозглашение идей, которые уже отринули в северной Европе; мира, в котором отношение человека к природе было скорее партнёрским, нежели подчиняющим.

ВАШИНГТОН

РАЗВИТИЕ ВАШИНГТОНА, столицы первого подлинно либерального государства в мире, требовало выбора единых стиля и формы. Джордж Вашингтон, первый президент, спроектировал свой собственный дом Маунт-Вернон  в 1785 г., сочетая монументальный английский палладианский стиль с традиционным обаянием и уютом Вирджинии; цветочный сад, к примеру, уравновешен огородом — вещь в аристократической Англии неслыханная. Ответственность за создание нового облика Вашингтона была возложена на государственного секретаря Томаса Джефферсона, много путешествовавшего по Европе и изучавшего особенности городской архитектуры разных стран. Место на реке Потомак было выбрано с удивительной для столь незрелой нации рассудительностью. Первый же набросок Джефферсона, воспроизведённый выше показывает, насколько глубоко он постиг природу ландшафтной планировки. Хотя он и склонялся к палладианству, президентский дом и Капитолий расположены очень удачно, хотя и не в русле традиции - бок о бок перед широкой гладью реки, каждый в окружении вспомогательных построек. На этом этапе приглашение профессионального градостроителя стало жизненно необходимым, и выбор пал на француза Пьера-Шарля Ланфана, отчасти потому, что Америка находилась в состоянии войны с Англией, а отчасти потому, что традиции классической монументальной планировки эпохи абсолютизма привлекали Джефферсона, поскольку вполне подходили и для либерального общества.

Вашингтон

Ланфановский план Вашингтона расширил и превзошёл джефферсоновский. Хотя он и базировался на формальных принципах французской планировки, идея была столь прекрасно применена к месту, что проект оказался гораздо более классицистическим по отношению к природе, чем европейские сооружения эпохи Просвещения. Капитолий располагался в полутора милях к востоку от склона; были сформированы две большие оси, сходящиеся в отражающей небо поверхности Потомака; расходящиеся авеню, напоминавшие французские лесные просеки, соединяли Капитолий и президентский дом с близлежащими холмами, придавая динамизм и без того сложной решётке плана; пунктирные пересечения осей подчёркивали фонтаны. Повсюду в этой блистательной композиции заметно стремление к бесконечности, но для успешного использования сверхчеловеческого масштаба недоставало умения и знаний Ленотра. Джефферсон поддерживал этот план до самой смерти в 1831 г., хотя проект был фантастичен, не применим к тогдашнему городу, и не предполагал ни изменений, ни роста в дальнейшем. Идея отпала и новый Вашингтон, выросший после 1900 г., стал возвращением к классицизму, отрицавшему принципы барокко.